Летом 2010 года группа дайверов-океанографов исследовала дно Балтики возле Аландских островов. Не самый живописный ландшафт северного моря буднично мотивировал к труду, не давая отвлечься. Однако на глубине 55 метров о работе коллектив вдруг разом забыл: за очередным уступом взорам дайверов предстал обросший морскими гадами остов древнего галеона. Видимость на таких глубинах не самая лучшая, да и времени со дня кораблекрушения прошло не меньше пары веков. Неудивительно, что фрагментов корпуса с названием судна дайверы не нашли. Поэтому для идентификации находки было решено поднять на поверхность что-нибудь из вещей, найденных внутри. Первой такой вещью оказался продолговатый закупоренный сосуд - само собой, без старика Хоттабыча внутри.

На пробке красовался якорь, по которому после небольшого экскурса в историю удалось определить содержимое: на рубеже XVIII-XIX веков шампанский дом Veuve Clicquot маркировал этим символом знаменитую «Вдову Клико»! В трюмах галеона нашли еще несколько десятков таких же бутылок, а также партию шампанского давно почившей марки Juglar и несколько бутылок древнейшего на планете пива. Кто-то тут же заявил, что груз мог быть частью подарка Людовика XVI русскому царю, сгинувшего в пучине, не дойдя до адресата. Позже энологи развеяли красивую иллюзию, иденти-фицировав розлив как сделанный между 1810-ми и 1830-ми (в то время как упомянутый Людовик скончался в 1793-м). Сей факт, однако, не оказал никакого влияния на вкус напитка. Дайверы наперебой рассказывали СМИ про изумительные нотки дуба и табака, а энологи - про изящный перляж и пузырьки, чудом не выдохшиеся за 170 лет благодаря условиям консервации, прохладе и темноте... Это был один из немногих случаев, когда простые смертные с доходом ныряльщика имели честь распить напитки стоимостью $43 600 и $35 000 - за такие суммы бутылки Veuve Clicquot и Juglar были чуть позже проданы с аукциона. Впрочем, обе цифры - лишь капли в бушующем море цен на эксклюзивные средства борьбы с трезвостью. К примеру, в аналогичной ситуации шампанское Shipwrecked 1907 года, пролежавшее на дне 80 лет и на сей раз действительно предназначавшееся семье русского императора, пару лет назад было продано в московском Ritz-Carlton русскому же гурману за $275 000. И если ценителей прекрасного спросить, за что именно они готовы платить столь округлые суммы, все ответы сведутся к трем составляющим: за форму, за содержание либо же за комбинацию первого со вторым.

ПУНКТ ПЕРВЫЙ:
Форма

За счет чего можно взвинтить цену бутылки водки до сотен тысяч? Ведь водку не выдерживают годами в бочках, у нее нет букета и аромата, ее качество не зависит от перляжа, а вкус - от ассамбляжа. Будем честны: ее вкус вообще ни от чего не зависит, потому что водка - это единственный из крепких напитков, у которого вкуса нет. Основной потребительский критерий при ее выборе - «как идет», то есть мягкость/жесткость спиртов и наличие/отсутствие похмелья. Удовлетворив эти нехитрые требования до абсолюта и в честь этого назвав продукт Absolut Crystal, вы можете сподвигнуть покупателя расстаться с $1000. Но что дальше?

А дальше в дело вступает форма. Еще сто лет назад, стоило Даниэлю Сваровски открыть предприятие по огранке кристаллов, кто-то из ученых понял, что в водке может без вреда храниться не только красный перчик, но и кристаллы Swarovski. С тех самых пор они - самый расхожий и действенный способ поднять цену фляжки «беленькой» в тысячи раз. Причем неважно, где именно будут сверкать стразы - внутри сосуда или снаружи. Есть скромные продукты вроде водки OVAL, предлагающейся за $6900 в овальных бутылках, каждая из которых покрыта 7000 мелких кристаллов. А есть серьезный напиток DIVA - шотландский, как ни странно. Сырьем для производства служит натуральная родниковая вода, дистиллируемая сначала с помощью льда, затем - березового угля и, наконец, порошка из бриллиантов с алмазами. Впрочем, до этого эстетства дела никому нет, зато есть до других камушков - которые в бутылке. На какую сумму драгоценных камней накидают, столько она и стоит. Верхняя граница - ни много ни мало - $1 млн.

Впрочем, не так давно переплюнули и ее. В мае этого года все СМИ мира трубили о бомбе: русские презентуют самую дорогую в мире водку! Правда, отечественный производитель, взорвавший рынок, оказался производителем не алкоголя, а бронированных джипов Dartz - сие чудо автомобилестроения идет в комплекте с бутылкой водки Russo-Baltique (по названию самой компании, унаследовавшей имя от дореволюционного автозавода в Риге, выпускавшего автомобили «Руссо-Балт»). Опции варьируются: водка может быть налита в золотую бутылку, а может - в стеклянную, но пуленепробиваемую, джип может быть с золотыми колесами, а может с обычными, ну, и т.д. Стоимость топовой версии достигает $1,382 млн, базовая комплектация - $740 000. Подразумевается, что вместе со всем этим ты покупаешь традиции русско-балтийской роскоши, символизируемые брендом.

Страсть россиян к дорогому китчу находит понимание не только на родине, но и за границей. Французы, вдохновившись куршевельским куражом будущих опальных политиков, недавно презентовали под слоганом Especially for Russians напиток Le Billionaire Champagne. Каждая из пяти бутылок, в которую разлили limited edition этой пузырящейся жидкости, увенчивалась элитной меховой пробкой - так называемой shapka, и, само собой, щедро унизывалась бриллиантами в количестве нескольких сотен. Ювелирные поделки вместе с плещущимся внутри шампанским разошлись по $2,75 млн за штуку. Помимо россиян изделия приобрели и граждане других культурно богатых стран - араб из ОАЭ и китаец из Китая.

Однако животная страсть к внешней оболочке свойственна и Старому Свету. Коньяк Henri IV Dudognon, например, был разлит в декантер (премиальное название графина; алкоголь пи-класса часто разливают не в бутылки, а в декантеры) из золота и платины от ювелира Жозе Давало. Само собой, прилагались 6500 бриллиантов, а за все вместе просили - и получили - $2 млн. Правда, при этом утверждалось, что «конь» и сам не простой, а созданный на основе столетних спиртов. Но в этом вопросе французам верить нельзя. В соответствии с их законами возраст спирта указывается средний, а это все равно, что средняя температура по больнице. То есть они могут подливать в старые коньячные бочки молодые спирты в любом количестве, а потом на голубом глазу печатать на этикетке среднее арифметическое от их возраста.

Резонно полагая, что однообразные перечисления одних и тех же ювелирных изделий могут утомить читателя, отметим пунктиром самые харизматичные напитки.
• Из игристых вин это Diadema Diamante - причем не из-за цены (со всеми брюликами она редко превышает $16 000), а из-за возможности гравировки имени покупателя на бутылке, коей уже воспользовались Флавио Бриаторе, Роберто Кавалли, Орнелла Мути, Алена Середова, Джереми Айронс и толпа менее известных личностей.
Из коньяков это Beauté du Siècle, разлитый в 100 бутылок по $167 000 каждая - из-за фантазии, нежданно шагнувшей дальше обклеивания бутыли стразами: хрустальная емкость лежит в деревянном ящике с зеркальными стенами, закрытом на бронзовый ключ. При повороте его бутылка сама выползает из ящика на бархатном постаменте.
• Из текил это семилетняя Ultra Premium Tequila Ley - просто потому, что это единственная текила в супер премиальном сегменте стоимостью $3,5 млн (декантер из платины весом 2,4 кг и бриллиантов весом в 328 карат).
• Ну а из виски это, бесспорно, Isabella's Islay - сия жидкость есть абсолютный ценовой чемпион среди напитков как таковых. Декантер ручной работы вместе с содержимым стоит $6,2 млн. Он делается под заказ из хрусталя и украшен 8500 бриллиантами, 300 рубинами и крышкой из белого золота.

Люди, готовые столько платить за упаковку, обладают особой психологией. Обычно ею славятся дети переходного периода, полагающие, что раз за деньги можно купить джип с золотыми колесами, то можно купить и вкус. Большинство из них будут совершенно искренне восторгаться водкой «Дед» или «Ленин в Разливе», если предварительно в нее накидают алмазной крошки и выставят на аукцион Sotheby's. При этом они способны не моргнув глазом выдуть из горла бутылку Chateau Lafite Rothschild 1869 года, которое до сих пор можно купить с молотка за $233 000... В народе такой подход к жизни называется ротожопием и является противоположностью эстетству, к которому и перейдем.

ПУНКТ ВТОРОЙ:

Жил в прошлом веке в Нью-Йорке некто Эйб Розенберг. Предпринимательская жилка была в нем развита столь гипертрофированно, что завидовали даже собратья по нации. Деловая проницательность Эйба помогла, к примеру, буквально за год вытащить из послевоенного анабиоза в хороший профит поныне известный бренд J&B. На долю от этого профита Эйб приобрел в Глазго компанию Duncan Taylor&Co - для души, поскольку прибыль от нее приходила чисто символическая. Весь доход Розенберг неспешно вкладывал в скупку «молодых» бочек по всей Шотландии. При этом в свою дистиллерию он их старался не вывозить - оставлял на прежних местах, приплачивая владельцам за аренду площадей, чтоб не менять среду созревания напитка.

К концу 60-х Эйб насобирал таким образом четыре с лишним тысячи бочек. За это время половина из продавших их дистиллерий успели закрыться, а их бренды - почить в бозе. После войны шотландцам было не до излишеств. Жили скромно, об эстетике не думали и такой ходовой товар, как виски, в бочках подолгу не мариновали: настоялся спирт пару лет - на бленды его, в паб, и точка. А бочки Розенберга продолжали стоять, не принося хозяину ни цента, - потому что скупались для души, а в деньгах у Эйба недостатка не было. Нет его и у сегодняшних владельцев компании Dunkan Taylor Scotch Whisky Ltd. Потому что средний возраст бочек, из которых разливается ее продукция, - 35 лет, а средняя цена за бутылку продукта (с учетом молодых виски) - $2000.

Чем же именно так ценен возраст напитка и почему с годами выпивка становится лучше? Отметим не совсем верную постановку вопроса. Само по себе время ничего не значит, потому что у одной амброзии апогей вкуса наступит через 15 лет после закупоривания бочки, у другой - через 5, у третьей - через 60. Это зависит от огромного количества факторов, которые сами по себе - повод для отдельной статьи. Роль играет абсолютно все - от климата местности до возраста бочки, древесины, из которой она изготовлена, подвижности/неподвижности емкости и напитков, которые зрели в ней раньше (один и тот же дистиллят, разлитый в бочку из-под хереса и бочку из-под бурбона, превратится в два разных сорта виски). Но вот на что время влияет всегда и везде - так это на количество напитка. Из чего бы ни была сделана бочка, спирт через ее стенки, к сожалению, испаряется. Испарившийся процент на языке профи романтично называется «долей ангела». За год он в зависимости от климата местности и условий хранения бочки может составлять от 0,5 до 12,5%. Именно поэтому так много сортов скотча в Шотландии (там сыро и ангелы наименее прожорливые), и именно поэтому днем с огнем не сыскать бурбонов старше 8 лет.

То же можно сказать и о других традиционных напитках американского континента - роме и текиле. Там, хоть ты тресни, «доля ангела» в 8-10% неизбежна. Соответственно, если откупорить бочку через каких-то 10 лет, она уже будет пуста. Если сопоставить все эти факторы, то становится очевидным: виски, проживший даже в сырой Шотландии 60 лет до бутилирования, не испитый досуха ангелом, да еще и сохранивший вкус, отличный от древесины, - явление крайне редкое, сродни чуду. А учитывая то, что этого чуда в емкости останется, образно говоря, 30 л из 1000... Отсюда и происхождение цен, и емкий ответ на вопрос, почему нет и не будет в мире виски столетней выдержки.

Возраст розлива

Однако нельзя путать столетнюю выдержку со столетним напитком. После бутилирования спирт не испаряется, а цена только растет; в том году уроженец Шотландии продал компании Master of Malt бутылку виски Aisla T'Orten, пролежавшую в подвале его дома с 1906 года, за $1,4 млн. Просто потому, что второй такой бутылки в мире нет уже лет сто как.

Бутылок с ромом Wray&Nephew 1940 года в мире гораздо больше - целых четыре. Поэтому стоят они недорого - по $53 000 за штуку. Впрочем, все может измениться, если бутылки решат продать с молотка.

Не отстают от «крепыша» и старые вина. Если покопаться в архивах аукциона Christie's, можно узнать, что бутылка Chateau Cheval Blanc 1947 года на нем уходила за $304 580, Romanee Conti 1945 года, выпущенное ограниченной серией в 600 бутылок, - за $123 900. Мало того, топ-менеджер Cisco Systems Чейс Бейли как-то раз прикупил на благотворительном аукционе за $500 000 и вовсе молодое вино Screaming Eagle 1992 года! Впрочем, он платил еще и за ограниченный тираж и неповторимую органолептику фруктового букета, признанного самыми продвинутыми мировыми сомелье чуть ли не лучшим за историю человечества.

Еще одна ценообразующая изюминка - элемент случайности. В 1955 году в дистиллерии Bowmore в рабочем порядке наполнили спиртом бочку из-под испанского шерри и оставили настаиваться. Бочка была, само собой, стара и через 20 лет дала течь. Содержимое перелили в другую тару, из-под бурбона. А еще через 25 лет со дна этой бочки сцедили один из самых уникальных виски мира. Каждая бутылка Bowmore 40 Year Old стоила от $7000. Конечно, если сравнить эти цены с водкой DIVA или Russo-Baltique, они покажутся скромными. Ну так ведь и джипами со стразами в данном случае, слава богу, не пахнет. Пахнет гораздо приятнее. Ведь аромат ирисок, карамели, корицы, гвоздики, кедра, дуба и всего прочего, прилагаемого к обычной бутыли правильно выдержанного сингл молта, стоит больше всех золотых колес этого мира.

ПУНКТ ТРЕТИЙ:

А что будет, если сделать ставку как на форму, так и на содержание? При наличии хороших пиар-менеджеров из этого получится Событие. В прошлом году компании The Macallan (занимается производством премиального виски) и Lalique (занимается производством парфюмерии) учинили мировое турне с аукционами-презентациями замечательного совместного продукта. 64-летний виски The Macallan Cire Perdue залили в эксклюзивный графин-декантер, сделанный вручную в единственном экземпляре по старинной технологии «исчезающего воска», (горячий материал для ваяния заливается в восковое лекало и принимает нужную форму, растапливая воск). Рене Лалик, видный деятель арт-нуво и основатель парфюмерной компании, впервые применил этот метод для литья стекла в позапрошлом веке и использовал до 30-х годов прошлого, пока гениальные руки не покрутило подагрой. Уже из-за одной этой истории виски хочется купить и выпить. Собственно сам декантер объемом в полтора литра постановили продать с молотка в Нью-Йорке, а до того оставшийся Cire Perdue с помпой возили по миру, продавая шкаликами.

В Париже за стограммовую мензуру дали 5000 евро, в Лондоне - 6000 фунтов, в Москве в ресторане «Большой» Аркадия Новикова в присутствии 91 VIP-гостя - 180 000 рублей. Неудивительно, что по возвращении процессии в Нью-Йорк сам декантер ушел за $460 000. Деньги пошли на благотворительность каким-то очередным афроафриканцам, но это уже частности.

Эксклюзив

Иногда на цену напитка может влиять его история, связанная с принадлежностью какой-нибудь великой личности. Правда, редко - великие личности все свои напитки, как правило, выпивают сами. Тем не менее, время от времени всплывают весьма интересные артефакты. В частности, за $160 000 ушла с молотка бутылка 1787 года, принадлежавшая третьему президенту США Томасу Джефферсону (при жизни он держал большой винный погреб и все выпить не успел). Пить это вино нельзя - за два с лишним века оно превратилось в уксус. Зато существует большая вероятность, что реликвия будет жить вечно и через сто лет продастся, например, уже за $500 000. Таких примеров в мире, конечно, не много. Зато очень много умников, которые пытаются впарить наивным, как глаза Элайджи Вуда, олигархам фальшивку.

Скандал с подделками

В 2006 году мировой рынок элитного алкоголя всколыхнул скандал. Рассел Фрай, один из самых уважаемых его участников и владелец коллекции в 8500 бутылок, обвинил в фальсификациях немца Харди Роденштока, чуть ли не самого котируемого на земле торговца напитками пи-класса. Фрая тут же поддержал Уильям Кох, президент корпорации Oxbow. И тому и другому Роденшток продал вино, якобы принадлежавшее упоминавшемуся Томасу Джефферсону. К бутылкам прилагалась красивая байка о случайно раскопанном парижском подвале XVIII века, в котором Джефферсон якобы хранил свою недопитую коллекцию. Эксперты, однако, опровергли этот вывод, разглядев в клейме Th. J. следы работы гравировочной машинки второй половины XX века.

Роденшток открещивался и переводил стрелки на посредников, которые занимались непосредственным оформлением сделки. К делу подключилось ФБР: агенты больше года шерстили участников рынка, от начинающих коллекционеров до шишек из Zachys и Christie's. Шишки клялись, что «складывают историю каждой бутылки вина буквально по кусочкам». Изрядно помотав всем нервы, ФБРовцы спотк-нулись о презумпцию невиновности и дела так и не состряпали. Однако нельзя сказать, чтобы господин Роденшток вышел сухим из воды.

Уже на следующем после скандала аукционе бутылка Petrus Bordeaux 1934 года, которую он пытался продать, не заинтересовала ни одного из присутствующих. Пикантность ситуации в том, что до Фрая с Кохом приобретателями бутылок из роденштоковской «коллекции Джефферсона» стали сын владельца Forbes, дядя Доди аль-Файеда и другие не менее влиятельные личности, для которых статус простаков был весьма оскорбителен.

В скандал втянули и авторитетного винного критика Майкла Бродбента. Именно он в 80-х ввел Роденштока в высшее общество премиальных алкофилов, поручившись не только за его честность, но и подлинность нескольких «ранних» бутылок из пресловутой «коллекции Джефферсона». До сих пор Майкл божится, что то вино было настоящим, и судится с писателем Бенджамином Уоллесом, оскорбившим его честь и достоинство в книге «Уксус для миллионеров». Увы, недавно права на экранизацию книги выкупил Голливуд. Если фильм станет блокбастером, честь и достоинство мистера Бродбента под большим вопросом.

Понятно, что это не единственный скандал, связанный с продажей вина с фальшивой историей. Согласно статистике журнала Wine Spectator такие сделки составляют не менее 5% от объема продаж всего рынка. Иначе и быть не может: там, где крутятся столь серьезные деньги, мало кто упустит шанс разбогатеть в буквальном смысле на одной бутылке.