Я писала заметку про ее ноги – с тонкими от природы икрами, которые главный идеолог фитнеса в России путем ежедневных тренировок довела до античного совершенства. Она деловито рассуждала о пользе функционального тренинга и мышцах-стабилизаторах, щедро делилась рецептами красоты, но интервью прервал звонок. Арт-дилер из Лондона. Уорхол или Баския? Оставлять в Англии или везти в Россию? Аванс. Таможня. Багеты. Подсветка. Разговор - неторопливый, детальный и явно приятный – длился минут тридцать. В тот момент казалось, что важнее вопросов в ее идеально срежиссированной жизни нет и быть не может.
Спустя полгода Ольгу не пустили домой. Ни к Уорхолу, ни к сахарницам, подаренным на свадьбу еще ее прабабушке, ни к тарелкам севрского фарфора, которые родственники во время блокады не променяли на хлеб. («Эти тарелки пережили Петлюру, белых, красных. Но не пережили Володю Слуцкера», горько усмехается она.) И еще ее не пустили к детям.
С тех пор двенадцатилетнего Мишу и семилетнюю Аню она видела всего несколько раз. В суде. Туда их привозили со служебного входа, как заключенных. В школе. Снова - при чужих, и дочка, испуганная, надломленная, стала дрожать и кричать: мама - некрасивая, злая, обманщица и должна немедленно уйти. В мае Хорошевский суд наконец-то услышал мать и постановил, что дети должны жить с ней. Вместо этого они проживают с папой в Израиле, и теперь Ольга нанимает адвокатов еще и там, и пишет заявления, и вновь запасается терпением. Россия ратифицировала полезную Гаагскую конвенцию, регламентирующую перемещения ребенка с одним из родителей без разрешения другого, - но вот реального механизма, позволяющего вернуть детей родителю, выигравшему суд, в нашей стране нет. Как нет и многих других полезных законов. Но ... «Не думайте, я не поэтому пошла в политику, - убеждает меня (или себя?) Ольга. - Ну или не в первую очередь поэтому».
Она только что с самолета - из Санкт-Петербурга, родного города, от которого будет баллотироваться (если партия скажет «надо») В депутаты Госдумы. А «надо» «Единая Россия» скажет, если Слуцкер продемонстрирует хорошие результаты на праймериз. У нас теперь прямо как в Америке. Политическая инновация 2011 - праймериз, определяют, кто из кандидатов способен растопить сердце избирателей, а кого стоит придержать в резерве.
Стать депутатами от Питера желают девяносто три человека, у «Единой России» в Думе нынешнего созыва семь мест. Конкурс серьезный, впрочем, ей ли, профессиональной фехтовальщице и участнице шоу «Большие гонки», бояться борьбы?
В Северной столице, где мы делали съемку, у Ольги времени на интервью просто не было. Поэтому под диктофон обедаем в Vogue Cafe. «Что же происходило на праймериз?» - завожу я разговор после того, как мы определяемся с заказом. («Я бы сегодня поела белок. Гребешки и краба, пожалуйста. Хлеб? Ну что вы», - Слуцкер уже много лет не позволяет себе лишнего.) Так вот: в шести районах города единороссы, разбившись на тридцатки, встречались с четырьмя сотнями выборщиков. Делали доклады - семь отчаянно коротких минут, в которые нужно вместить свою избирательную платформу и ответить на вопросы. «Передо мной выступал один кандидат - очень эмоционально, митингово. Критиковал все и вся, давал заведомо невыполнимые обещания, в общем, занимался популизмом. Представьте: жара градусов сорок. Бабушки в зале. И тут я со своей программой здорового образа жизни. И, тем не менее, я сказала все, что считала нужным: про то, как важно поднять среднюю продолжительность жизни в стране, что государство должно делать так, чтобы занятия физкультурой стали доступны и пользовались спросом. Сошла со сцены, меня бабушки окружили, и одна интеллигентная питерская старушка говорит: «Мы так за вас волнуемся. Следим. Когда же вам вернут детей? Вы столько пережили. Вы знаете, что нужно изменить. Мы будем голосовать за вас».
На политической арене Ольга новичок, но «общественную нагрузку» с энтузиазмом приняла на себя уже давно. «Что скромничать? Я и моя команда - основоположники фитнес-индустрии в нашей стране. Я – президент сети фитнес-клубов. Это не только бизнес – дело жизни. А Федерация фитнес-аэробики - это общественная нагрузка. И конечно, коллеги на меня надеются. Задумайтесь: Россия находится на одном из первых мест по количеству олимпийских чемпионов и на сто шестидесятом по продолжительности жизни. Парадокс. Мы проводим крупнейшие мировые турниры, а процент проникновения физкультуры в массы – меньше трех, в то время как в Англии - пятнадцать. Меж тем регулярные занятия физкультурой – это превентивная мера, которая должна стать такой же привычкой, как чистка зубов. И только модернизируя законодательство в разных сферах, можно сделать занятия физкультурой популярными и переломить тенденцию по ухудшению здоровья россиян».
Деятельного председателя Федерации взяли на карандаш. Ввели в Совет по физкультуре и спорту при президенте - впервые не олимпийского чемпиона и не губернатора. И два года назад пригласили в «Единую Россию». Ольга с ходу предложила свой проект - «Урок физкультуры XXI века». У нас ведь какой образ физрука? Туповатый немолодой человек со свистком, в штанах с обвисшими коленками. И урок такой же несимпатичный. Неинтересный. Несовременный. По зову Слуцкер тысяча восемьсот учителей физкультуры и инструкторов со всей страны придумали свое идеальное занятие. «Мы учредили денежные призы. Хотелось, чтобы не было никакого административного давления, чтобы все по-настоящему, по-честному». Отобрали победителей, пригласили в Москву, наградили на сцене «Олимпийского». «Просматривая конкурсные работы, я поняла одно: активным, сильным профессионалам катастрофически не хватает знаний. Они думают, что их работы инновационные, а выходит военно-строевая физкультура: шагом марш, налево, кругом. Мне удалось добиться подписания соглашения между Минобразования и федерациями, по которому федерации смогут передавать свои методики и проводить повышение квалификации учителей. У той же Ирины Винер в Федерации художественной гимнастики есть целый блок разработок по преподаванию гимнастики в школе. У федераций много региональных отделений, и не надо никуда ехать».
Совет при президенте и «Единая Россия» - трибуна, спору нет, достойная, но Дума - лучше. Здесь, верит Ольга, можно реально изменить ситуацию. Так же думает и балерина Светлана Захарова, заседающая в Комитете по культуре. Так что когда коллеги по партии завели речь про депутатство, решила: а почему бы и нет? «Я не люблю заниматься профанацией – отсиживать «для галочки». Знаете, как часто бывает? «Мы вас просим войти в совет, комиссию... » - «А что нужно делать?» - «Да ничего...» Это не ко мне. Депутаты – мягко говоря, не те люди, которые составляют мой круг общения. И я для них тоже инородное существо. Не ожидала, что мы найдем общий язык. Понимаю, что звучу немного по-комсомольски, но мои соратники по партии мне правда помогали. Увидели, что я могу что-то сделать, а не просто выходить на трибуны и всех поливать».
«Не противно ли вам, Ольга, будет в Госдуме – среди всех этих, мягко говоря, странных персонажей?» - выдыхаю я вопрос, который не задать не могла. «Разные люди есть в Думе. Есть лузеры. Есть балласт. Циничные пользователи. Но есть огромное количество профессиональных, трудолюбивых людей, для которых законотворчество - их личная миссия. Дума этого созыва, на мой взгляд, должна вообще стать другой. «Единая Россия» намерена укрепить депутатский корпус теми, кто добился публичного успеха в своей деятельности.
- Некоторые считают, что вы вступили в партию именно для того, чтобы вернуть детей. Что это попытка сговора с властью.
– Так может показаться со стороны, но сама жизнь ответила на этот вопрос. При том, что меня в партии поддержали с моими спортивными проектами, с детьми чуда не произошло. Помню, спустя несколько дней, как я оказалась перед закрытой дверью, пришла в гости к друзьям, известным всей стране людям. Рассказала свою историю. Они: «Да как же это так? Да мы сейчас позвоним». И звонили - только без толку. Все были в курсе, на самом высоком правительственном уровне, но решили не вмешиваться. Я даже не обращалась с просьбами, потому что понимала: невозможное - невозможно.
Невозможно ей сегодня и ездить, как прежде, в Форте-деи-Марми. Мы встречаемся с Ольгой в августе, в разгар летнего сезона, и все «наши» как раз там. А ведь когда-то она обожала этот курорт. Привозила туда тренеров World Class, и они занимались не только с подругами, но и с подругами подруг, и их детьми. Устраивали веселые старты, Олимпиады. «Там, в Форте, каждая мелочь будет напоминать мне о Мише с Анечкой. Как они шишки собирали. Как на велосипеде и роликах учились кататься. Как мы в «Боккончино» за пиццей ходили. Как Мишу пожилой итальянец учил в футбол играть».
Но именно случившееся с детьми показало, что у Слуцкер есть настоящие подруги. И лишенная общения с собственными, Ольга теперь общается с их детьми. «Не больно ли мне отдыхать с ребятами, которые дружили с Мишей и Анечкой? Я с удовольствием провожу с ними время, поскольку знаю их с рождения. Деликатные мамы запрещают им задавать мне вопросы, но чуть они за дверь, те сразу: «Как там Миша и Аня без вас?» Они не представляют, как можно жить без мамы. Да и не надо представлять.
- Ваш имущественный статус сегодня другой?
- Безусловно. Огромное количество денег уходит на адвокатов. Во всяком случае, картины я не покупаю. Нет, покупаю, но не такие дорогие, как прежде. Яне Рудковской я так сказала: «Ты молодая, талантливая, еще заработаешь. Отдай ты Батурину то, что он хочет. Важны дети. Не теряй время, которое можно было бы провести с детьми. Она мудро сделала, уступив. Мы виделись на «Новой волне». Яна была счастлива, что вместе с детьми и Женей Плющенко поедет в отпуск. Дети с Женей замечательно общаются. Батурин тоже молодец – пошел навстречу. Я очень надеюсь, что и Володю Израиль как-то изменит. Все-таки Святая земля.
- А вы сами изменились?
- Конечно. Любая темная полоса - шаг к просветлению. Я все раньше думала, за что мне было послано это тяжкое испытание. А один мудрый человек посоветовал: думай, не за что, а зачем? Все дано для исправления. Глупо оставаться в черной полосе. А вот изменить свое отношение к миру, обстоятельствам, по-другому взглянуть на будущее - это возможность перейти в светлую полосу.
Были дни и месяцы, когда ей не хотелось есть, одеваться и видеть людей. Только лежать и спать... Она ходила к психотерапевтам и принимала антидепрессанты (впрочем, быстро поняла, что лучше без них). Посещала занятия Юлии Гиппенрейтер - и с ней нашла полное взаимопонимание. Ездила в Индию, в аюрведическую клинику в Керале, и индусы ее спасли, влили жизненные соки, вкачали энергию для борьбы.
- Я никого не хочу судить и осуждать. Господь так распорядился, и нужно со смирением это принимать. Не подставлять обе щеки, но суметь сдержаться от боли и не ответить ударом. Я верю в бога, молюсь ежедневно. Каждое утро я делаю пранаяму, сан салютейшн и читаю мантру, которой меня научили в Индии. Меня окружают люди разных религий, и все они молятся о том, чтобы все улеглось. Молятся и за Володю, чтобы он нашел покой в душе. И я молюсь.
«Вы теперь, включившись в предвыборную гонку, только в костюмах ходите?» - спрашиваю Ольгу напоследок, глядя на ее черный смокинг от Валентина Юдашкина (три дня назад, когда мы обсуждали съемку, Слуцкер решительно отмела нашу идею в духе Ньютона с его сильными сексуальными женщинами).
- Почему же? – она поднимается из-за столика, и я вижу, что к смокингу у нее - свободные бойфренд-джинсы и мокасины «Тодс» неформального желтого цвета. – Жизнь продолжается.
